Без знания польского

Карина  сорвала  с дерева  четыре вишни. Четыре- две по две. И виртуозно прицепила  их к сережкам так, что  сами вишни стали самыми настоящими сережками. В  лучах  морского заката  новые сережки  были цвета  карининых глаз, темно-коричневые и блестящие, то ли от  заходящего солнца, то ли  от  огромного летнего беззаботного  сладкого счастья.

Был конец июля,  и даже при самом мимолетном взгляде на загорелую Карину,  сразу можно было догадаться о том, что эта хрупкая  девочка  с самого начала лета  не знает забот.  В  начале июня она  приехала на морское побережье и вот  уже  почти два месяца  наслаждается  всем тем, что может подарить лето. 

Сейчас, собирая спелые вишни в саду на побережье и кидая их в большую непонятного цвета  чашу, она вспоминала о том, как  много лет назад, (если можно так сказать, зная небольшой возраст Карины) когда она, будучи школьницей, так  же собирала  вишни в дачном саду своего одноклассника. Там где она жила  вишни были редкостью,  а на вкус  были терпкими, но от этого не менее любимыми.  А еще у бабушки  с дедушкой на приусадебном участке  тоже росли вишни,  четыре или пять кустов с прекрасными ягодами так плотно срослись меду собой, что образовали что-то подобие  живой изгороди. Деревья   порой были так  сильно усыпаны вишнями, что  ветви под тяжестью ягод склонялись  почти до земли, и лежа под  ними, нужно было только открыть рот, чтоб съесть сочную красную  ягоду.  В тени этой живой изгороди можно было лежать часами, читая  книгу, или просто занимаясь праздным и сладким ничегонеделаньем.  А потом лениво плестись  к ужину,  выбирая из  темных длинных растрепанных кудрявых волос  травинки и листочки.